(1)  Лю­бовь япон­цев к пре­крас­но­му ко­ре­нит­ся в их любви к при­ро­де. (2)  Нужно хотя бы раз уви­деть ост­ро­ва Япо­нии, чтобы по­нять, по­че­му на­се­ля­ю­щий их народ обо­жеств­ля­ет род­ную при­ро­ду.

(3)  Япо­ния  — это стра­на зелёных гор и мор­ских за­ли­вов, су­мрач­ных вул­ка­ни­че­ских озёр и зер­каль­ных мо­за­ик ри­со­вых полей. (4)  Ланд­шаф­ты Япо­нии со­став­ле(н/нн)ы из мяг­ких тонов, при­глушённых влаж­но­стью воз­ду­ха. (5)  Эту сдер­жан­ную гамму вре­мен­но на­ру­ша­ют лишь какие-ни­будь се­зон­ные крас­ки. (6)  На­при­мер, ве­сен­нее цве­те­ние аза­лий или пла­ме­не­ю­щие к осени ли­стья клёнов.

(7)  Мус­сон­ные ветры и тёплое мор­ское те­че­ние сде­ла­ли Япо­нию стра­ной уди­ви­тель­но­го кли­ма­та, где весна, лето, осень и зима сме­ня­ют друг друга на ред­кость пунк­ту­аль­но. (8)  Япон­цы на­хо­дят ра­дость в том, чтобы под­чи­нять при­род­но­му ка­лен­да­рю ритм своей жизни. (9)  Они ста­ра­ют­ся есть опре­делённую пищу, но­сить опре­делённую одеж­ду, при­да­вать долж­ный облик сво­е­му жи­ли­щу. (10)  Они любят при­уро­чи­вать се­мей­ные тор­же­ства к важ­ным при­род­ным яв­ле­ни­ям: цве­те­нию са­ку­ры или осен­не­му пол­но­лу­нию.

(11) Пред­ме­том вос­хи­ще­ния может быть всё, что служ..т окном в бес­ко­неч­ное раз­но­об­ра­зие мира: тра­вин­ка, на ко­то­рой обос­но­вал­ся куз­не­чик, или при­чуд­ли­во изо­гну­тый ко­рень. (12)  Из­дав­на для япон­цев ха­рак­тер­но стрем­ле­ние жить в со­гла­сии с при­ро­дой.

(1)  Зи­на­и­да Пав­лов­на была меч­та­тель­ни­цей по при­зва­нию. (2)  Она при­стра­сти­лась к чте­нию ещё в на­чаль­ных клас­сах гим­на­зии.

(3)  По ве­че­рам, когда класс­ная дама скуч­но объ­яс­ня­ла уче­ни­цам за­дан­ный к зав­траш­не­му дню урок ма­те­ма­ти­ки, Зи­на­и­да Пав­лов­на ти­хонь­ко вы­ни­ма­ла из стола опи­са­ние ка­ко­го-ни­будь фан­та­сти­че­ско­го пу­те­ше­ствия по дев­ствен­ным лесам Аме­ри­ки или пу­сты­ням Аф­ри­ки и жадно по­гру­жа­лась в чте­ние. (4)  Всё, что хоть не­мно­го на­по­ми­на­ло дей­стви­тель­ность, пе­ре­ста­ва­ло су­ще­ство­вать для неё в эти бла­жен­ные ми­ну­ты.

(5)  С го­да­ми грёзы Зи­на­и­ды Пав­лов­ны при­ня­ли более жгу­чий ха­рак­тер. (6)  Очень силь­но по­вли­я­ли на неё в этом от­но­ше­нии лек­ции по ис­то­рии, ко­то­рые увле­ка­тель­но читал сим­па­тич­ный и зна­ю­щий учи­тель. (7)  Она вни­ма­тель­но слу­ша­ла его на уроке. (8)  Опи­са­ние блес­ка и рос­ко­ши сред­не­ве­ко­вой жизни, по­бе­ды и за­во­е­ва­ния рим­ских це­за­рей го­раз­до мень­ше ше­ве­ли­ли её во­об­ра­же­ние, чем ге­ро­изм от­важ­ных му­че­ни­ков идеи. (9)  Она обо­жа­ла Жанну д'Арк и на­хо­ди­ла в её об­ра­зе и по­ступ­ках много об­ще­го с собой. (10)  Зи­на­и­де Пав­лов­не на­чи­на­ло ка­зать­ся, что и в её груди та­ят­ся и зре..т до нуж­ной ми­ну­ты мо­гу­ще­ствен­ные силы. (11)  И эти силы на­зна­че(н/нн)ы судь­бой для каких-то ве­ли­ких целей. (12)  Ею часто овла­де­ва­ло же­ла­ние ра­дост­но от­дать свою мо­ло­дую жизнь во имя чего-то далёкого и пре­крас­но­го.

(1) Ок­тябрь был уди­ви­тель­но хо­лод­ный, не­наст­ный. (2) Те­со­вые крыши по­чер­не­ли. (3) Спута(н/нн)ая трава в саду по­лег­ла.

(4) Над лу­га­ми та­щи­лись из-за реки, цеп­ля­лись за голые ветки ста­рых де­ре­вьев рых­лые тучи. (5) Из них на­зой­ли­во сы­пал­ся мел­кий дож­дик. (6) По просёлоч­ным до­ро­гам уже нель­зя было ни прой­ти, ни про­ехать.

(7) Ка­те­ри­не Пет­ров­не стало ещё труд­нее вста­вать по утрам и ви­деть всё то же: ком­на­ты, где за­сто­ял­ся горь­кий запах не­топ­ле­ных печей, пыль­ный «Вест­ник Ев­ро­пы», по­жел­тев­шие чашки на столе, давно не чи­щен­ный са­мо­вар и кар­ти­ны на сте­нах. (8) Может быть, в ком­на­тах было слиш­ком су­мрач­но, или, может быть, кар­ти­ны по­туск­не­ли от вре­ме­ни, но на них ни­че­го нель­зя было разо­брать. (9) Ка­те­ри­на Пет­ров­на толь­ко по па­мя­ти знала, что вот эта кар­ти­на  — порт­рет её отца, а вот эта  — ма­лень­кая, в зо­ло­той раме  — по­да­рок Крам­ско­го, эскиз к его «Не­из­вест­ной».

(10) Ка­те­ри­на Пет­ров­на до­жи­ва­ла свой век в ста­ром доме, ко­то­рый по­ст­ро..л её отец  — из­вест­ный ху­дож­ник. (11) В ста­ро­сти ху­дож­ник вер­нул­ся из Пе­тер­бур­га в своё село, жил на покое и за­ни­мал­ся садом. (12) Но пи­сать он уже не мог, по­сколь­ку дро­жа­ла рука. (13) Да и зре­ние ослаб­ло, часто бо­ле­ли глаза.

(14) Дом был, как го­во­ри­ла Ка­те­ри­на Пет­ров­на, «ме­мо­ри­аль­ный». (15) И по­это­му он на­хо­дил­ся под охра­ной об­ласт­но­го музея.

(1)  Это про­изо­шло на па­лу­бе дач­но­го па­ро­хо­да, под­го­ня­е­мо­го ве­тер­ком к зелёным бе­ре­гам Пе­тер­го­фа.

(2)  Сер­гей Есе­нин, не­дав­но вер­нув­ший­ся из-за гра­ни­цы, за­го­ре­лый, с расстёгну­тым во­ро­том белой ру­баш­ки, весёлый, не­при­выч­но оживлённый, при­сло­нясь к борту, без­оста­но­воч­но читал свои стихи. (3)  В этот вечер Сер­гей Есе­нин был осо­бен­но в ударе: стихи зву­ча­ли так, слов­но поэт бро­сал кому-то вызов мо­ло­до­сти и силы. (4)  И все, кто на­хо­дил­ся на па­лу­бе, не могли ото­рвать от него глаз.

(5)  Но осо­бен­но по­ра­зи­ло меня то, как Алек­сей Тол­стой ре­а­ги­ро­вал на стихи мо­ло­до­го поэта. (6)  Ранее рас­се­ян­ный и не­сколь­ко апа­тич­ный, груз­но си­дев­ший на па­луб­ной ска­мье, сей­час он весь был полон вни­ма­ния и даже по­дал­ся вперёд всем своим телом. (7)  Паль­цы всё силь­нее и ве­се­лее от­би­ва­ли такт на пра­вом ко­ле­не.

(8)  Вдруг Тол­стой резко сдви­нул на за­ты­лок шляпу и стёр со лба вы­сту­пив­ший пот. (9)  Потом встал, груз­но шаг­нул к Сер­гею Есе­ни­ну и ши­ро­ким же­стом трях­нул его за плечи. (10)  Ши­ро­кая улыб­ка оза­ри­ла мя­си­стое, глад­ко вы­бри­тое лицо Алек­сея Тол­сто­го.

(11)  — Вот это стихи!  — взвол­но­ва(н/нн)о про­изнёс Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич. (12)  Он креп­ко обнял не­сколь­ко смущённого и рас­тер..нного мо­ло­до­го поэта и три­жды по­це­ло­вал.

(1)  Лю­бовь япон­цев к пре­крас­но­му ко­ре­нит­ся в их любви к при­ро­де. (2)  Нужно хотя бы раз уви­деть ост­ро­ва Япо­нии, чтобы по­нять, по­че­му на­се­ля­ю­щий их народ обо­жеств­ля­ет род­ную при­ро­ду.

(3)  Япо­ния  — это стра­на зелёных гор и мор­ских за­ли­вов, су­мрач­ных вул­ка­ни­че­ских озёр и зер­каль­ных мо­за­ик ри­со­вых полей. (4)  Ланд­шаф­ты Япо­нии со­став­ле(н/нн)ы из мяг­ких тонов, при­глушённых влаж­но­стью воз­ду­ха. (5)  Эту сдер­жан­ную гамму вре­мен­но на­ру­ша­ют лишь какие-ни­будь се­зон­ные крас­ки. (6)  На­при­мер, ве­сен­нее цве­те­ние аза­лий или пла­ме­не­ю­щие к осени ли­стья клёнов.

(7)  Мус­сон­ные ветры и тёплое мор­ское те­че­ние сде­ла­ли Япо­нию стра­ной уди­ви­тель­но­го кли­ма­та, где весна, лето, осень и зима сме­ня­ют друг друга на ред­кость пунк­ту­аль­но. (8)  Япон­цы на­хо­дят ра­дость в том, чтобы под­чи­нять при­род­но­му ка­лен­да­рю ритм своей жизни. (9)  Они ста­ра­ют­ся есть опре­делённую пищу, но­сить опре­делённую одеж­ду, при­да­вать долж­ный облик сво­е­му жи­ли­щу. (10)  Они любят при­уро­чи­вать се­мей­ные тор­же­ства к важ­ным при­род­ным яв­ле­ни­ям: цве­те­нию са­ку­ры или осен­не­му пол­но­лу­нию.

(11) Пред­ме­том вос­хи­ще­ния может быть всё, что служ..т окном в бес­ко­неч­ное раз­но­об­ра­зие мира: тра­вин­ка, на ко­то­рой обос­но­вал­ся куз­не­чик, или при­чуд­ли­во изо­гну­тый ко­рень. (12)  Из­дав­на для япон­цев ха­рак­тер­но стрем­ле­ние жить в со­гла­сии с при­ро­дой.

(1)  Зи­на­и­да Пав­лов­на была меч­та­тель­ни­цей по при­зва­нию. (2)  Она при­стра­сти­лась к чте­нию ещё в на­чаль­ных клас­сах гим­на­зии.

(3)  По ве­че­рам, когда класс­ная дама скуч­но объ­яс­ня­ла уче­ни­цам за­дан­ный к зав­траш­не­му дню урок ма­те­ма­ти­ки, Зи­на­и­да Пав­лов­на ти­хонь­ко вы­ни­ма­ла из стола опи­са­ние ка­ко­го-ни­будь фан­та­сти­че­ско­го пу­те­ше­ствия по дев­ствен­ным лесам Аме­ри­ки или пу­сты­ням Аф­ри­ки и жадно по­гру­жа­лась в чте­ние. (4)  Всё, что хоть не­мно­го на­по­ми­на­ло дей­стви­тель­ность, пе­ре­ста­ва­ло су­ще­ство­вать для неё в эти бла­жен­ные ми­ну­ты.

(5)  С го­да­ми грёзы Зи­на­и­ды Пав­лов­ны при­ня­ли более жгу­чий ха­рак­тер. (6)  Очень силь­но по­вли­я­ли на неё в этом от­но­ше­нии лек­ции по ис­то­рии, ко­то­рые увле­ка­тель­но читал сим­па­тич­ный и зна­ю­щий учи­тель. (7)  Она вни­ма­тель­но слу­ша­ла его на уроке. (8)  Опи­са­ние блес­ка и рос­ко­ши сред­не­ве­ко­вой жизни, по­бе­ды и за­во­е­ва­ния рим­ских це­за­рей го­раз­до мень­ше ше­ве­ли­ли её во­об­ра­же­ние, чем ге­ро­изм от­важ­ных му­че­ни­ков идеи. (9)  Она обо­жа­ла Жанну д'Арк и на­хо­ди­ла в её об­ра­зе и по­ступ­ках много об­ще­го с собой. (10)  Зи­на­и­де Пав­лов­не на­чи­на­ло ка­зать­ся, что и в её груди та­ят­ся и зре..т до нуж­ной ми­ну­ты мо­гу­ще­ствен­ные силы. (11)  И эти силы на­зна­че(н/нн)ы судь­бой для каких-то ве­ли­ких целей. (12)  Ею часто овла­де­ва­ло же­ла­ние ра­дост­но от­дать свою мо­ло­дую жизнь во имя чего-то далёкого и пре­крас­но­го.

(1) Ок­тябрь был уди­ви­тель­но хо­лод­ный, не­наст­ный. (2) Те­со­вые крыши по­чер­не­ли. (3) Спута(н/нн)ая трава в саду по­лег­ла.

(4) Над лу­га­ми та­щи­лись из-за реки, цеп­ля­лись за голые ветки ста­рых де­ре­вьев рых­лые тучи. (5) Из них на­зой­ли­во сы­пал­ся мел­кий дож­дик. (6) По просёлоч­ным до­ро­гам уже нель­зя было ни прой­ти, ни про­ехать.

(7) Ка­те­ри­не Пет­ров­не стало ещё труд­нее вста­вать по утрам и ви­деть всё то же: ком­на­ты, где за­сто­ял­ся горь­кий запах не­топ­ле­ных печей, пыль­ный «Вест­ник Ев­ро­пы», по­жел­тев­шие чашки на столе, давно не чи­щен­ный са­мо­вар и кар­ти­ны на сте­нах. (8) Может быть, в ком­на­тах было слиш­ком су­мрач­но, или, может быть, кар­ти­ны по­туск­не­ли от вре­ме­ни, но на них ни­че­го нель­зя было разо­брать. (9) Ка­те­ри­на Пет­ров­на толь­ко по па­мя­ти знала, что вот эта кар­ти­на  — порт­рет её отца, а вот эта  — ма­лень­кая, в зо­ло­той раме  — по­да­рок Крам­ско­го, эскиз к его «Не­из­вест­ной».

(10) Ка­те­ри­на Пет­ров­на до­жи­ва­ла свой век в ста­ром доме, ко­то­рый по­ст­ро..л её отец  — из­вест­ный ху­дож­ник. (11) В ста­ро­сти ху­дож­ник вер­нул­ся из Пе­тер­бур­га в своё село, жил на покое и за­ни­мал­ся садом. (12) Но пи­сать он уже не мог, по­сколь­ку дро­жа­ла рука. (13) Да и зре­ние ослаб­ло, часто бо­ле­ли глаза.

(14) Дом был, как го­во­ри­ла Ка­те­ри­на Пет­ров­на, «ме­мо­ри­аль­ный». (15) И по­это­му он на­хо­дил­ся под охра­ной об­ласт­но­го музея.

(1)  Это про­изо­шло на па­лу­бе дач­но­го па­ро­хо­да, под­го­ня­е­мо­го ве­тер­ком к зелёным бе­ре­гам Пе­тер­го­фа.

(2)  Сер­гей Есе­нин, не­дав­но вер­нув­ший­ся из-за гра­ни­цы, за­го­ре­лый, с расстёгну­тым во­ро­том белой ру­баш­ки, весёлый, не­при­выч­но оживлённый, при­сло­нясь к борту, без­оста­но­воч­но читал свои стихи. (3)  В этот вечер Сер­гей Есе­нин был осо­бен­но в ударе: стихи зву­ча­ли так, слов­но поэт бро­сал кому-то вызов мо­ло­до­сти и силы. (4)  И все, кто на­хо­дил­ся на па­лу­бе, не могли ото­рвать от него глаз.

(5)  Но осо­бен­но по­ра­зи­ло меня то, как Алек­сей Тол­стой ре­а­ги­ро­вал на стихи мо­ло­до­го поэта. (6)  Ранее рас­се­ян­ный и не­сколь­ко апа­тич­ный, груз­но си­дев­ший на па­луб­ной ска­мье, сей­час он весь был полон вни­ма­ния и даже по­дал­ся вперёд всем своим телом. (7)  Паль­цы всё силь­нее и ве­се­лее от­би­ва­ли такт на пра­вом ко­ле­не.

(8)  Вдруг Тол­стой резко сдви­нул на за­ты­лок шляпу и стёр со лба вы­сту­пив­ший пот. (9)  Потом встал, груз­но шаг­нул к Сер­гею Есе­ни­ну и ши­ро­ким же­стом трях­нул его за плечи. (10)  Ши­ро­кая улыб­ка оза­ри­ла мя­си­стое, глад­ко вы­бри­тое лицо Алек­сея Тол­сто­го.

(11)  — Вот это стихи!  — взвол­но­ва(н/нн)о про­изнёс Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич. (12)  Он креп­ко обнял не­сколь­ко смущённого и рас­тер..нного мо­ло­до­го поэта и три­жды по­це­ло­вал.

(11) Часто, глядя, как она ста­ра­ет­ся при­дать сво­е­му взгля­ду на­ив­ное вы­ра­же­ние, я думал: для чего же были по­да­ре­ны ей при­ро­дой не­обык­но­вен­ная кра­со­та, гра­ция, ум? (12) Не­уже­ли для того толь­ко, чтобы лгать без конца? (13) Да и была ли она умна? (14) Она бо­я­лась трёх све­чей, три­на­дца­то­го числа, при­хо­ди­ла в ужас от дур­ных снов, о сво­бо­де тол­ко­ва­ла, как ста­рая бо­го­мол­ка. (15) Но она была дья­воль­ски хитра и ост­ро­ум­на и в об­ще­стве искус(?)но умела ка­зать­ся очень об­ра­зо­ван­ным, пе­ре­до­вым че­ло­ве­ком.

(11) Часто, глядя, как она ста­ра­ет­ся при­дать сво­е­му взгля­ду на­ив­ное вы­ра­же­ние, я думал: для чего же были по­да­ре­ны ей при­ро­дой не­обык­но­вен­ная кра­со­та, гра­ция, ум? (12) Не­уже­ли для того толь­ко, чтобы лгать без конца? (13) Да и была ли она умна? (14) Она бо­я­лась трёх све­чей, три­на­дца­то­го числа, при­хо­ди­ла в ужас от дур­ных снов, о сво­бо­де тол­ко­ва­ла, как ста­рая бо­го­мол­ка. (15) Но она была дья­воль­ски хитра и ост­ро­ум­на и в об­ще­стве искус(?)но умела ка­зать­ся очень об­ра­зо­ван­ным, пе­ре­до­вым че­ло­ве­ком.

(9) Для опи­са­ния ми­не­ра­лов ис­поль­зу­ют раз­лич­ные ди­а­гно­сти­че­ские по­ка­за­те­ли, а имен­но: мор­фо­ло­ги­че­ские свой­ства, оп­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки, ме­ха­ни­че­ские при­зна­ки. (10) К мор­фо­ло­ги­че­ским свой­ствам от­но­сит­ся форма кри­стал­лов, ин­ди­ви­ду­аль­ная для каж­до­го ми­не­ра­ла. (11) У квар­ца  — не­сим­мет­рич­но за­то­чен­ные «ка­ран­да­ши­ки», у по­ва­рен­ной соли  — ку­би­ки, у ал­ма­за  — ок­та­эдр. (12) Оп­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки  — это цвет и ва­ри­ан­ты цвета, блеск, сте­пень про­зрач­но­сти. (13) На­при­мер, раз­но­вид­но­сти квар­ца от­ли­ча­ют­ся цве­том  — бес­цвет­ный гор­ный хру­сталь, фи­о­ле­то­вый аме­тист, жёлтый цит­рин, чёрный мо­ри­он. (14) Ме­ха­ни­че­ские при­зна­ки  — это спай­ность, твёрдость. (15) По­ня­тие спай­но­сти свя­за­но со спо­соб­но­стью ми­не­ра­лов те­рять целос(?)ность, рас­ка­лы­вать­ся по опре­делённым плос­ко­стям. (16) Раз­ли­чие хо­ро­шо видно на при­ме­ре квар­ца и слюды. (17) Кварц рас­па­да­ет­ся на ку­соч­ки не­пра­виль­ной формы, слюда рас­щеп­ля­ет­ся на ли­сточ­ки.

(9) Для опи­са­ния ми­не­ра­лов ис­поль­зу­ют раз­лич­ные ди­а­гно­сти­че­ские по­ка­за­те­ли, а имен­но: мор­фо­ло­ги­че­ские свой­ства, оп­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки, ме­ха­ни­че­ские при­зна­ки. (10) К мор­фо­ло­ги­че­ским свой­ствам от­но­сит­ся форма кри­стал­лов, ин­ди­ви­ду­аль­ная для каж­до­го ми­не­ра­ла. (11) У квар­ца  — не­сим­мет­рич­но за­то­чен­ные «ка­ран­да­ши­ки», у по­ва­рен­ной соли  — ку­би­ки, у ал­ма­за  — ок­та­эдр. (12) Оп­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки  — это цвет и ва­ри­ан­ты цвета, блеск, сте­пень про­зрач­но­сти. (13) На­при­мер, раз­но­вид­но­сти квар­ца от­ли­ча­ют­ся цве­том  — бес­цвет­ный гор­ный хру­сталь, фи­о­ле­то­вый аме­тист, жёлтый цит­рин, чёрный мо­ри­он. (14) Ме­ха­ни­че­ские при­зна­ки  — это спай­ность, твёрдость. (15) По­ня­тие спай­но­сти свя­за­но со спо­соб­но­стью ми­не­ра­лов те­рять целос(?)ность, рас­ка­лы­вать­ся по опре­делённым плос­ко­стям. (16) Раз­ли­чие хо­ро­шо видно на при­ме­ре квар­ца и слюды. (17) Кварц рас­па­да­ет­ся на ку­соч­ки не­пра­виль­ной формы, слюда рас­щеп­ля­ет­ся на ли­сточ­ки.

(1) Во­круг про­из­ве­де­ния Ра­фа­э­ля «Сикс­тин­ская ма­дон­на» все­гда было много тайн. (2) Раз­ные по­ко­ле­ния, раз­ные люди на­хо­ди­ли в «Сикс­тин­ской ма­дон­не» что-то своё. (3) Од­на­ко все еди­но­душ­но ви­де­ли в кар­ти­не не толь­ко со­вер­шен­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, но и выс­шую меру че­ло­ве­че­ско­го бла­го­род­ства. (4) И вот это самое зна­ме­ни­тое про­из­ве­де­ние Ра­фа­э­ля, со­здан­ное им около 1516 года, могло быть на­все­гда уте­ря­но в годы Вто­рой ми­ро­вой войны.

(5) Перед своим кра­хом гит­ле­ров­цы спря­та­ли кар­ти­ны зна­ме­ни­той Дрез­ден­ской га­ле­реи в сырых извес(?)ня­ко­вых шах­тах и го­то­вы были во­об­ще взо­рвать и уни­что­жить бес­цен­ные со­кро­ви­ща. (6) Но по при­ка­зу со­вет­ско­го ко­ман­до­ва­ния сол­да­ты Пер­во­го Укра­ин­ско­го фрон­та два ме­ся­ца вели поиск ве­ли­чай­ших ше­дев­ров га­ле­реи. (7) «Сикс­тин­ская ма­дон­на» ве­ли­ко­го Ра­фа­э­ля ока­за­лась в ящике, ко­то­рый был сде­лан из тон­ких, но проч­ных и хо­ро­шо об­ра­бо­тан­ных пла­нок. (8) На дне ящика был укреплён тол­стый кар­тон, а внут­ри ящика  — рамка, оби­тая вой­ло­ком, на ко­то­рой и по­ко­и­лась кар­ти­на. (9) Но в дни войны ящик не мог слу­жить надёжной за­щи­той. (10) В одно мгно­ве­ние он мог вспых­нуть, и...

(11) Когда ящик нашли и от­кры­ли, перед лю­дь­ми пред­ста­ло изоб­ра­же­ние жен­щи­ны див­ной, не­зем­ной кра­со­ты с бо­же­ствен­ным мла­ден­цем на руках. (12) И со­вет­ские сол­да­ты и офи­це­ры, не­сколь­ко лет ша­гавш..е тяжёлыми до­ро­га­ми войны, сняли перед ней пи­лот­ки и фу­раж­ки.

(1) Во­круг про­из­ве­де­ния Ра­фа­э­ля «Сикс­тин­ская ма­дон­на» все­гда было много тайн. (2) Раз­ные по­ко­ле­ния, раз­ные люди на­хо­ди­ли в «Сикс­тин­ской ма­дон­не» что-то своё. (3) Од­на­ко все еди­но­душ­но ви­де­ли в кар­ти­не не толь­ко со­вер­шен­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, но и выс­шую меру че­ло­ве­че­ско­го бла­го­род­ства. (4) И вот это самое зна­ме­ни­тое про­из­ве­де­ние Ра­фа­э­ля, со­здан­ное им около 1516 года, могло быть на­все­гда уте­ря­но в годы Вто­рой ми­ро­вой войны.

(5) Перед своим кра­хом гит­ле­ров­цы спря­та­ли кар­ти­ны зна­ме­ни­той Дрез­ден­ской га­ле­реи в сырых извес(?)ня­ко­вых шах­тах и го­то­вы были во­об­ще взо­рвать и уни­что­жить бес­цен­ные со­кро­ви­ща. (6) Но по при­ка­зу со­вет­ско­го ко­ман­до­ва­ния сол­да­ты Пер­во­го Укра­ин­ско­го фрон­та два ме­ся­ца вели поиск ве­ли­чай­ших ше­дев­ров га­ле­реи. (7) «Сикс­тин­ская ма­дон­на» ве­ли­ко­го Ра­фа­э­ля ока­за­лась в ящике, ко­то­рый был сде­лан из тон­ких, но проч­ных и хо­ро­шо об­ра­бо­тан­ных пла­нок. (8) На дне ящика был укреплён тол­стый кар­тон, а внут­ри ящика  — рамка, оби­тая вой­ло­ком, на ко­то­рой и по­ко­и­лась кар­ти­на. (9) Но в дни войны ящик не мог слу­жить надёжной за­щи­той. (10) В одно мгно­ве­ние он мог вспых­нуть, и...

(11) Когда ящик нашли и от­кры­ли, перед лю­дь­ми пред­ста­ло изоб­ра­же­ние жен­щи­ны див­ной, не­зем­ной кра­со­ты с бо­же­ствен­ным мла­ден­цем на руках. (12) И со­вет­ские сол­да­ты и офи­це­ры, не­сколь­ко лет ша­гавш..е тяжёлыми до­ро­га­ми войны, сняли перед ней пи­лот­ки и фу­раж­ки.

(1) Свод­ки по­го­ды три дня обе­ща­ли грозу. (2) Од­на­ко все эти три дня сияло солн­це, и никто уже не верил, что гроза придёт. (3) По­это­му, со­би­ра­ясь в кино, мы не взяли зон­ти­ки.

(4) Гроза за­хва­ти­ла нас не­ожи­дан­но, об­ру­шив на город по­то­ки воды. (5) Пока мы до­бе­жа­ли до бли­жайш..го подъ­ез­да, про­мок­ли почти на­сквозь.

(6) Мы вста­ли у двери, но в подъ­езд один за дру­гим стре­ми­тель­но вле­та­ли с улицы про­мок­шие люди, встря­хи­ва­лись, и брыз­ги от них ле­те­ли во все сто­ро­ны. (7) Сна­ча­ла мы не­мно­го ото­дви­ну­лись от по­ро­га, а потом под­ня­лись на лест­нич­ную пло­щад­ку пер­во­го этажа.

(8) На улице вовсю пля­сал и буй­ство­вал дождь. (9) Гряз­ные, мут­ные по­то­ки ли­лись по мо­сто­вой, сбе­га­ли со ска­ме­ек, с крыши бе­сед­ки. (10) Какой-то маль­чиш­ка, босой, в за­ка­тан­ных выше колен шта­нах, вос­тор­жен­но и гром­ко визжа, про­мчал­ся по стре­ми­тель­но­му ручью вдоль тро­туа­ра. (11) Но вот на­ко­нец по­свет­ле­ло, дождь стал сти­хать.

(12) Ты ска­за­ла: «Всё равно в кино мы опоз­да­ли. (13) По­бе­жа­ли домой. (14) Я так давно не бе­га­ла бо­си­ком». (15) Я не стал спо­рить. (16) Дождь ещё сеял, тёплый, лёгкий, весёлый, и на душе было радос(?)но. (17) Ты была рядом, и мы то­па­ли бо­си­ком по цен­тру гро­мад­но­го го­ро­да.

(1) Свод­ки по­го­ды три дня обе­ща­ли грозу. (2) Од­на­ко все эти три дня сияло солн­це, и никто уже не верил, что гроза придёт. (3) По­это­му, со­би­ра­ясь в кино, мы не взяли зон­ти­ки.

(4) Гроза за­хва­ти­ла нас не­ожи­дан­но, об­ру­шив на город по­то­ки воды. (5) Пока мы до­бе­жа­ли до бли­жайш..го подъ­ез­да, про­мок­ли почти на­сквозь.

(6) Мы вста­ли у двери, но в подъ­езд один за дру­гим стре­ми­тель­но вле­та­ли с улицы про­мок­шие люди, встря­хи­ва­лись, и брыз­ги от них ле­те­ли во все сто­ро­ны. (7) Сна­ча­ла мы не­мно­го ото­дви­ну­лись от по­ро­га, а потом под­ня­лись на лест­нич­ную пло­щад­ку пер­во­го этажа.

(8) На улице вовсю пля­сал и буй­ство­вал дождь. (9) Гряз­ные, мут­ные по­то­ки ли­лись по мо­сто­вой, сбе­га­ли со ска­ме­ек, с крыши бе­сед­ки. (10) Какой-то маль­чиш­ка, босой, в за­ка­тан­ных выше колен шта­нах, вос­тор­жен­но и гром­ко визжа, про­мчал­ся по стре­ми­тель­но­му ручью вдоль тро­туа­ра. (11) Но вот на­ко­нец по­свет­ле­ло, дождь стал сти­хать.

(12) Ты ска­за­ла: «Всё равно в кино мы опоз­да­ли. (13) По­бе­жа­ли домой. (14) Я так давно не бе­га­ла бо­си­ком». (15) Я не стал спо­рить. (16) Дождь ещё сеял, тёплый, лёгкий, весёлый, и на душе было радос(?)но. (17) Ты была рядом, и мы то­па­ли бо­си­ком по цен­тру гро­мад­но­го го­ро­да.

(1) В любое про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, без со­мне­ния, вло­же­на душа и серд­це его со­зда­те­ля. (2) В филь­ме или спек­так­ле всё может быть не­на­сто­я­щим, бу­та­фор­ским: стены ком­на­ты, об­ста­нов­ка, вещи, од­на­ко же чув­ства ху­дож­ни­ка, его же­ла­нья, его раз­ду­мья все­гда на­сто­я­щие, под­лин­ные. (3) Они-то как раз и со­став­ля­ют осо­бую силу ис­кус­ства, спо­соб­ную ра(с,сс)тро­гать и рас­ше­ве­лить са­мо­го сдер­жан­но­го че­ло­ве­ка. (4) Сколь­ко раз вы могли ви­деть, как после окон­ча­ния ки­но­кар­ти­ны вста­ют со своих мест зри­те­ли с ещё не про­сох­ши­ми сле­за­ми на гла­зах! (5) Сколь­ко раз, ве­ро­ят­но, вы и сами за­ли­ва­лись не­удер­жи­мым сме­хом, ни­сколь­ко не сму­ща­ясь тем, что во­круг вас сидят чужие люди.

(6) Мы по­то­му-то и любим ис­кус­ство, что оно за­хва­ты­ва­ет нас, обост­ря­ет наши чув­ства, по­буж­да­ет нас ста­но­вит(?)ся лучше, за­став­ля­ет стре­мить­ся к свет­лым и бла­го­род­ным целям. (7) По­сти­гая «веч­ное» и «не­пре­взойдённое», мы, кроме того, на­чи­на­ем ве­рить в то, что и в каж­дом из нас за­ло­же­но то пре­крас­ное, к чему зовёт нас ис­кус­ство.

(8) По моему глу­бо­ко­му убеж­де­нию, ис­кус­ство учит и вос­пи­ты­ва­ет не толь­ко зри­те­лей, но и са­мо­го ху­дож­ни­ка, твор­че­ский путь ко­то­ро­го тру­ден и тер­нист и не­ред­ко при­но­сит огор­че­ния и глу­бо­кие разо­ча­ро­ва­ния. (9) Как и во мно­гих дру­гих про­фес­си­ях, ра­бо­та твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, без­услов­но, тре­бу­ет от него са­мо­от­вер­жен­но­сти, пол­но­го на­пря­же­ния всех сил. (10) Она за­би­ра­ет всё его время, все силы, но зато (я в этом уве­рен!) даёт ему ощу­ще­ние не­обы­чай­ной пол­но­ты и раз­но­об­ра­зия жизни.

(1) В любое про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, без со­мне­ния, вло­же­на душа и серд­це его со­зда­те­ля. (2) В филь­ме или спек­так­ле всё может быть не­на­сто­я­щим, бу­та­фор­ским: стены ком­на­ты, об­ста­нов­ка, вещи, од­на­ко же чув­ства ху­дож­ни­ка, его же­ла­нья, его раз­ду­мья все­гда на­сто­я­щие, под­лин­ные. (3) Они-то как раз и со­став­ля­ют осо­бую силу ис­кус­ства, спо­соб­ную ра(с,сс)тро­гать и рас­ше­ве­лить са­мо­го сдер­жан­но­го че­ло­ве­ка. (4) Сколь­ко раз вы могли ви­деть, как после окон­ча­ния ки­но­кар­ти­ны вста­ют со своих мест зри­те­ли с ещё не про­сох­ши­ми сле­за­ми на гла­зах! (5) Сколь­ко раз, ве­ро­ят­но, вы и сами за­ли­ва­лись не­удер­жи­мым сме­хом, ни­сколь­ко не сму­ща­ясь тем, что во­круг вас сидят чужие люди.

(6) Мы по­то­му-то и любим ис­кус­ство, что оно за­хва­ты­ва­ет нас, обост­ря­ет наши чув­ства, по­буж­да­ет нас ста­но­вит(?)ся лучше, за­став­ля­ет стре­мить­ся к свет­лым и бла­го­род­ным целям. (7) По­сти­гая «веч­ное» и «не­пре­взойдённое», мы, кроме того, на­чи­на­ем ве­рить в то, что и в каж­дом из нас за­ло­же­но то пре­крас­ное, к чему зовёт нас ис­кус­ство.

(8) По моему глу­бо­ко­му убеж­де­нию, ис­кус­ство учит и вос­пи­ты­ва­ет не толь­ко зри­те­лей, но и са­мо­го ху­дож­ни­ка, твор­че­ский путь ко­то­ро­го тру­ден и тер­нист и не­ред­ко при­но­сит огор­че­ния и глу­бо­кие разо­ча­ро­ва­ния. (9) Как и во мно­гих дру­гих про­фес­си­ях, ра­бо­та твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, без­услов­но, тре­бу­ет от него са­мо­от­вер­жен­но­сти, пол­но­го на­пря­же­ния всех сил. (10) Она за­би­ра­ет всё его время, все силы, но зато (я в этом уве­рен!) даёт ему ощу­ще­ние не­обы­чай­ной пол­но­ты и раз­но­об­ра­зия жизни.

(1) Ро­гуль­ник пла­ва­ю­щий (во­дя­ной орех)  — ред­кий, ре­лик­то­вый ев­ро­пей­ский вид се­мей­ства ро­гуль­ни­ко­вых, на­хо­дя­щий­ся в Ев­ро­пе под угро­зой ис­чез­но­ве­ния. (2) Он включён в Крас­ную книгу Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь.

(3) Ро­гуль­ник  — од­но­лет­нее вод­ное тра­вя­ни­стое рас­те­ние, ино­гда сво­бод­но пла­ва­ющ..е, но обыч­но при­креплённое ко дну. (4) Для во­дя­но­го ореха, как и для дру­гих во­дя­ных рас­те­ний, ха­рак­тер­на раз­но­лист­ность. (5) Пре­жде всего на его стеб­ле по­яв­ля­ют­ся ни­те­вид­ные, рано опа­да­ю­щие ли­стья. (6) Затем на вод­ной по­верх­но­сти ро­гуль­ник раз­ви­ва­ет одну или не­сколь­ко ро­зе­ток ром­би­че­ских, за­зуб­рен­ных ли­стьев, не­сколь­ко на­по­ми­на­ю­щих по форме ли­стья берёзы. (7) Эти ли­стья рас­по­ло­же(н,нн)ы мо­за­ич­но бла­го­да­ря раз­ной длине че­реш­ков.

(8) В верх­ней части че­реш­ков име­ют­ся так на­зы­ва­е­мые «пла­ва­тель­ные пу­зы­ри»  — взду­тия, за­пол­нен­ные воз­ду­хо­нос­ной тка­нью. (9) В па­зу­хах ли­стьев по­яв­ля­ют­ся оди­ноч­ные цвет­ки с бе­лы­ми или ро­зо­ва­ты­ми про­зрач­ны­ми ле­пест­ка­ми. (10) Верх­ние доли ча­шеч­ки цвет­ка по­сте­пен­но отвер­де­ва­ют и пре­вра­ща­ют­ся в легко от­ла­мы­ва­ю­щи­е­ся шипы. (11) Ко­стян­ко­вид­ные плоды  — «орехи»  — имеют ро­го­вид­ные вы­сту­пы. (12) У во­дя­но­го ореха плоды съе­доб­ны. (13) Они также яв­ля­ют­ся цен­ным ле­кар­ствен­ным сырьём.

(14) Ро­гуль­ник пред­по­чи­та­ет пой­мен­ные озёра, куда в по­ло­во­дье по­сту­па­ет све­жая вода, а также за­во­ди рек глу­би­ной 50—200 см, с или­стым грун­том и обо­гащённой же­ле­зом водой. (15) В Бе­ла­ру­си этот вид встре­ча­ет­ся в озёрах бас­сей­нов рек При­пя­ти, Бе­ре­зи­ны, Дне­пра, Сожа, в Го­ро­док­ском рай­о­не Ви­теб­ской об­ла­сти, Жит­ко­вич­ском рай­о­не Мин­ской об­ла­сти.

(1) Ро­гуль­ник пла­ва­ю­щий (во­дя­ной орех)  — ред­кий, ре­лик­то­вый ев­ро­пей­ский вид се­мей­ства ро­гуль­ни­ко­вых, на­хо­дя­щий­ся в Ев­ро­пе под угро­зой ис­чез­но­ве­ния. (2) Он включён в Крас­ную книгу Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь.

(3) Ро­гуль­ник  — од­но­лет­нее вод­ное тра­вя­ни­стое рас­те­ние, ино­гда сво­бод­но пла­ва­ющ..е, но обыч­но при­креплённое ко дну. (4) Для во­дя­но­го ореха, как и для дру­гих во­дя­ных рас­те­ний, ха­рак­тер­на раз­но­лист­ность. (5) Пре­жде всего на его стеб­ле по­яв­ля­ют­ся ни­те­вид­ные, рано опа­да­ю­щие ли­стья. (6) Затем на вод­ной по­верх­но­сти ро­гуль­ник раз­ви­ва­ет одну или не­сколь­ко ро­зе­ток ром­би­че­ских, за­зуб­рен­ных ли­стьев, не­сколь­ко на­по­ми­на­ю­щих по форме ли­стья берёзы. (7) Эти ли­стья рас­по­ло­же(н,нн)ы мо­за­ич­но бла­го­да­ря раз­ной длине че­реш­ков.

(8) В верх­ней части че­реш­ков име­ют­ся так на­зы­ва­е­мые «пла­ва­тель­ные пу­зы­ри»  — взду­тия, за­пол­нен­ные воз­ду­хо­нос­ной тка­нью. (9) В па­зу­хах ли­стьев по­яв­ля­ют­ся оди­ноч­ные цвет­ки с бе­лы­ми или ро­зо­ва­ты­ми про­зрач­ны­ми ле­пест­ка­ми. (10) Верх­ние доли ча­шеч­ки цвет­ка по­сте­пен­но отвер­де­ва­ют и пре­вра­ща­ют­ся в легко от­ла­мы­ва­ю­щи­е­ся шипы. (11) Ко­стян­ко­вид­ные плоды  — «орехи»  — имеют ро­го­вид­ные вы­сту­пы. (12) У во­дя­но­го ореха плоды съе­доб­ны. (13) Они также яв­ля­ют­ся цен­ным ле­кар­ствен­ным сырьём.

(14) Ро­гуль­ник пред­по­чи­та­ет пой­мен­ные озёра, куда в по­ло­во­дье по­сту­па­ет све­жая вода, а также за­во­ди рек глу­би­ной 50—200 см, с или­стым грун­том и обо­гащённой же­ле­зом водой. (15) В Бе­ла­ру­си этот вид встре­ча­ет­ся в озёрах бас­сей­нов рек При­пя­ти, Бе­ре­зи­ны, Дне­пра, Сожа, в Го­ро­док­ском рай­о­не Ви­теб­ской об­ла­сти, Жит­ко­вич­ском рай­о­не Мин­ской об­ла­сти.

(1) Од­на­ж­ды в нашей таёжной де­ре­вуш­ке силь­ная гроза по­ва­ли­ла ого­род­ные за­бо­ры и под­гнив­шие те­ле­фон­ные стол­бы, по­сры­ва­ла кое-где крыши, по­вы­во­ра­чи­ва­ла давно со­ста­рив­ши­е­ся берёзы и то­по­ля.

(2) Про­бе­гая утром мимо школы, я услы­шал тре­вож­ный писк и уви­дел на краю кар­ни­за ла­сто­чек, су­е­тя­щих­ся у разорённого вче­раш­ней гро­зой гнез­да. (3) Вет­ром ото­рва­ло от него боль­ше по­ло­ви­ны, из остав­шей­ся трес­нув­шей части гнез­да вы­гля­ды­ва­ли три ещё жел­то­ро­тых птен­ца; их ро­ди­те­ли цеп­ля­лись за стен­ки сарая рядом и, ще­бе­ча, будто плача над не­утеш­ным горем, про­си­ли по­мо­щи. (4) Ка­за­лось, что остат­ки гнез­да вот-вот от­ва­лят(?)ся. (5) А дру­гие ла­сточ­ки по­очерёдно под­ле­та­ли к по­стра­дав­ше­му гнез­ду, за­ви­са­ли на тре­пе­щу­щих кры­льях, слов­но об­ду­мы­вая, что пред­при­нять, и от­ле­та­ли.

(6) Воз­вра­ща­ясь около по­лу­дня, я за­ме­тил, что ла­сточ­ки ре­мон­ти­ру­ют гнез­до «всем миром». (7) Тре­щи­на уже была ак­ку­рат­но за­де­ла­на  — её можно было за­ме­тить лишь по тёмной по­ло­се сырой ещё глины, но ла­сточ­ки с ко­моч­ка­ми стро­и­тель­но­го ма­те­ри­а­ла в клю­вах всё под­ле­та­ли одна за дру­гой.

(8) Вско­ре гнез­до было пол­но­стью во(с,сс)та­нов­ле­но, и ла­сточ­ки уле­те­ли к реке. (9) Они но­си­лись над вод­ной гла­дью, то ка­са­ясь её брюш­ком или кры­лом, то взмы­вая под не­бе­са.

(10)А я стоял и думал: как друж­ны эти милые птицы!

(1) Од­на­ж­ды в нашей таёжной де­ре­вуш­ке силь­ная гроза по­ва­ли­ла ого­род­ные за­бо­ры и под­гнив­шие те­ле­фон­ные стол­бы, по­сры­ва­ла кое-где крыши, по­вы­во­ра­чи­ва­ла давно со­ста­рив­ши­е­ся берёзы и то­по­ля.

(2) Про­бе­гая утром мимо школы, я услы­шал тре­вож­ный писк и уви­дел на краю кар­ни­за ла­сто­чек, су­е­тя­щих­ся у разорённого вче­раш­ней гро­зой гнез­да. (3) Вет­ром ото­рва­ло от него боль­ше по­ло­ви­ны, из остав­шей­ся трес­нув­шей части гнез­да вы­гля­ды­ва­ли три ещё жел­то­ро­тых птен­ца; их ро­ди­те­ли цеп­ля­лись за стен­ки сарая рядом и, ще­бе­ча, будто плача над не­утеш­ным горем, про­си­ли по­мо­щи. (4) Ка­за­лось, что остат­ки гнез­да вот-вот от­ва­лят(?)ся. (5) А дру­гие ла­сточ­ки по­очерёдно под­ле­та­ли к по­стра­дав­ше­му гнез­ду, за­ви­са­ли на тре­пе­щу­щих кры­льях, слов­но об­ду­мы­вая, что пред­при­нять, и от­ле­та­ли.

(6) Воз­вра­ща­ясь около по­лу­дня, я за­ме­тил, что ла­сточ­ки ре­мон­ти­ру­ют гнез­до «всем миром». (7) Тре­щи­на уже была ак­ку­рат­но за­де­ла­на  — её можно было за­ме­тить лишь по тёмной по­ло­се сырой ещё глины, но ла­сточ­ки с ко­моч­ка­ми стро­и­тель­но­го ма­те­ри­а­ла в клю­вах всё под­ле­та­ли одна за дру­гой.

(8) Вско­ре гнез­до было пол­но­стью во(с,сс)та­нов­ле­но, и ла­сточ­ки уле­те­ли к реке. (9) Они но­си­лись над вод­ной гла­дью, то ка­са­ясь её брюш­ком или кры­лом, то взмы­вая под не­бе­са.

(10)А я стоял и думал: как друж­ны эти милые птицы!

(1) Лей­те­нант резко взял с места, на­прав­ля­ясь к ку­стар­ни­ку, од­на­ко в рых­лом снегу лыжи сколь­зи­ли плохо, про­ва­ли­ва­ясь в глу­бо­кие колеи, из ко­то­рых тор­ча­ли лишь их изо­гну­тые концы. (2) А ветки ку­стар­ни­ка цеп­ля­лись за мас­ки­ро­воч­ный халат, сры­ва­ли с го­ло­вы ка­пю­шон. (3) На­вер­ное, чет­верть часа лей­те­нант про­ди­рал­ся через ку­стар­ник, пока на­ко­нец не вы­рвал­ся в поле. (4) Взгляд его был устремлён вперёд, лей­те­нант не огля­ды­вал­ся, он слы­шал шорох лыж сзади и мер­ное при­выч­ное ды­ха­ние бой­цов. (5) Его гнев по­не­мно­гу стал спа­дать, самая боль­шая беда ми­но­ва­ла, он стал свы­кать­ся с тем, что их оста­лось во­семь. (6) Прав­да, пол­но­стью при­ми­рить­ся с этим было нель­зя. (7) Но труд­ный уча­сток они про­ско­чи­ли, и те­перь важно было не на­рвать­ся в ночи на какие-ни­будь ты­ло­вые части.

(8) Вско­ре на снегу на­ме­тил­ся не­боль­шой спуск, лыжи пошли вперёд легче, рукам стало сво­бод­нее. (9) В вет­ре­ном ноч­ном су­мра­ке слы­шал­ся сплош­ной шорох снега под лы­жа­ми. (10) Лей­те­нант ещё уве­ли­чил темп. (11) До­ро­га была даль­няя, даже слиш­ком даль­няя для одной ночи, и надо было спе­шить. (12) Тут он ещё пом­нил марш­рут, изу­чен­ный на­ка­ну­не по карте, и знал, что скоро опять пойдёт пойма всё той же ре­чуш­ки.

(13) Груп­па быст­ро дви­га­лась в серых ноч­ных су­мер­ках. (14) Бе(з,зз)вёздное небо сплош­ным по­ло­гом на­кры­ло зим­ний про­стор, в ко­то­ром туск­ло тем­не­ли раз­мы­тые пятна ку­стар­ни­ков, де­ре­вьев, бу­рья­на и ещё чего-то не­яс­но­го и за­га­доч­но­го. (15) Ра­ке­ты на пе­ре­до­вой све­ти­ли да­ле­ко сзади. (16) По­сте­пен­но лей­те­нант стал успо­ка­и­ват(?)ся: они про­рва­лись.

(1) Лей­те­нант резко взял с места, на­прав­ля­ясь к ку­стар­ни­ку, од­на­ко в рых­лом снегу лыжи сколь­зи­ли плохо, про­ва­ли­ва­ясь в глу­бо­кие колеи, из ко­то­рых тор­ча­ли лишь их изо­гну­тые концы. (2) А ветки ку­стар­ни­ка цеп­ля­лись за мас­ки­ро­воч­ный халат, сры­ва­ли с го­ло­вы ка­пю­шон. (3) На­вер­ное, чет­верть часа лей­те­нант про­ди­рал­ся через ку­стар­ник, пока на­ко­нец не вы­рвал­ся в поле. (4) Взгляд его был устремлён вперёд, лей­те­нант не огля­ды­вал­ся, он слы­шал шорох лыж сзади и мер­ное при­выч­ное ды­ха­ние бой­цов. (5) Его гнев по­не­мно­гу стал спа­дать, самая боль­шая беда ми­но­ва­ла, он стал свы­кать­ся с тем, что их оста­лось во­семь. (6) Прав­да, пол­но­стью при­ми­рить­ся с этим было нель­зя. (7) Но труд­ный уча­сток они про­ско­чи­ли, и те­перь важно было не на­рвать­ся в ночи на какие-ни­будь ты­ло­вые части.

(8) Вско­ре на снегу на­ме­тил­ся не­боль­шой спуск, лыжи пошли вперёд легче, рукам стало сво­бод­нее. (9) В вет­ре­ном ноч­ном су­мра­ке слы­шал­ся сплош­ной шорох снега под лы­жа­ми. (10) Лей­те­нант ещё уве­ли­чил темп. (11) До­ро­га была даль­няя, даже слиш­ком даль­няя для одной ночи, и надо было спе­шить. (12) Тут он ещё пом­нил марш­рут, изу­чен­ный на­ка­ну­не по карте, и знал, что скоро опять пойдёт пойма всё той же ре­чуш­ки.

(13) Груп­па быст­ро дви­га­лась в серых ноч­ных су­мер­ках. (14) Бе(з,зз)вёздное небо сплош­ным по­ло­гом на­кры­ло зим­ний про­стор, в ко­то­ром туск­ло тем­не­ли раз­мы­тые пятна ку­стар­ни­ков, де­ре­вьев, бу­рья­на и ещё чего-то не­яс­но­го и за­га­доч­но­го. (15) Ра­ке­ты на пе­ре­до­вой све­ти­ли да­ле­ко сзади. (16) По­сте­пен­но лей­те­нант стал успо­ка­и­ват(?)ся: они про­рва­лись.

(1) Ро­ди­на пись­ма  — Древ­ний Во­сток. (2) На­ид­рев­ней­шей счи­та­ет­ся пись­мен­ность шу­ме­ров, ко­то­рая воз­ник­ла более пяти тысяч лет назад. (3) Су­ще­ству­ет ги­по­те­за, что из шу­мер­ско­го пись­ма про­ис­хо­дят все осталь­ные пись­мен­но­сти (кроме пись­ма майя). (4) Шу­мер­ское пись­мо хо­ро­шо изу­че­но, извес(?)на его мно­го­ве­ко­вая эво­лю­ция от пик­то­грамм к сло­вес­ным и затем к сло­вес­но-сло­го­вым зна­кам.

(5) Самые ран­ние об­раз­цы шу­мер­ской пись­мен­но­сти  — это бирки с пе­ча­тью и по­мет­кой о ко­ли­че­стве пред­ме­тов или жи­вот­ных. (6) Затем по­яви­лись более слож­ные учётные таб­ли­цы. (7) Вы­да­ющ..мся до­сти­же­ни­ем шу­ме­ров было то, что ко­ли­че­ство они обо­зна­ча­ли от­дель­ным зна­ком. (8) На­при­мер, пяти ко­ро­вам со­от­вет­ство­ва­ли пять кру­жоч­ков и ри­су­нок ко­ро­вы, а не пять ри­сун­ков ко­ро­вы, как в дру­гих пись­мен­но­стях. (9) По­сте­пен­но си­сте­ма услож­ня­лась: по­яви­лись стан­дарт­ные знаки  — иеро­гли­фы, с по­мо­щью ко­то­рых легче всего было изоб­ра­жать кон­крет­ные пред­ме­ты. (10) С те­че­ни­ем вре­ме­ни знач­ки всё менее по­хо­ди­ли на ри­сун­ки. (11) У шу­ме­ров по­яви­лись стан­дарт­ные услов­ные знаки, со­сто­яв­шие из кли­но­об­раз­ных чёрто­чек. (12) По форме кли­но­об­раз­ных чёрто­чек шу­мер­ское пись­мо в на­сто­я­щее время на­зы­ва­ют кли­но­пи­сью.

(13) Труд­нее всего было изоб­ра­жать аб­стракт­ные по­ня­тия, имена соб­ствен­ные. (14) В этом по­мо­гал ре­бус­ный прин­цип, при ко­то­ром, на­при­мер, знак стре­лы ис­поль­зо­ва­ли не толь­ко для слова «стре­ла», но и для слова «жизнь». (15) Шу­ме­ры по­сто­ян­но при­ме­ня­ли ре­бус­ный прин­цип и за­кре­пи­ли за не­ко­то­ры­ми зна­ка­ми не кон­крет­ное зна­че­ние, а зву­ко­вое чте­ние.

(1) Ро­ди­на пись­ма  — Древ­ний Во­сток. (2) На­ид­рев­ней­шей счи­та­ет­ся пись­мен­ность шу­ме­ров, ко­то­рая воз­ник­ла более пяти тысяч лет назад. (3) Су­ще­ству­ет ги­по­те­за, что из шу­мер­ско­го пись­ма про­ис­хо­дят все осталь­ные пись­мен­но­сти (кроме пись­ма майя). (4) Шу­мер­ское пись­мо хо­ро­шо изу­че­но, извес(?)на его мно­го­ве­ко­вая эво­лю­ция от пик­то­грамм к сло­вес­ным и затем к сло­вес­но-сло­го­вым зна­кам.

(5) Самые ран­ние об­раз­цы шу­мер­ской пись­мен­но­сти  — это бирки с пе­ча­тью и по­мет­кой о ко­ли­че­стве пред­ме­тов или жи­вот­ных. (6) Затем по­яви­лись более слож­ные учётные таб­ли­цы. (7) Вы­да­ющ..мся до­сти­же­ни­ем шу­ме­ров было то, что ко­ли­че­ство они обо­зна­ча­ли от­дель­ным зна­ком. (8) На­при­мер, пяти ко­ро­вам со­от­вет­ство­ва­ли пять кру­жоч­ков и ри­су­нок ко­ро­вы, а не пять ри­сун­ков ко­ро­вы, как в дру­гих пись­мен­но­стях. (9) По­сте­пен­но си­сте­ма услож­ня­лась: по­яви­лись стан­дарт­ные знаки  — иеро­гли­фы, с по­мо­щью ко­то­рых легче всего было изоб­ра­жать кон­крет­ные пред­ме­ты. (10) С те­че­ни­ем вре­ме­ни знач­ки всё менее по­хо­ди­ли на ри­сун­ки. (11) У шу­ме­ров по­яви­лись стан­дарт­ные услов­ные знаки, со­сто­яв­шие из кли­но­об­раз­ных чёрто­чек. (12) По форме кли­но­об­раз­ных чёрто­чек шу­мер­ское пись­мо в на­сто­я­щее время на­зы­ва­ют кли­но­пи­сью.

(13) Труд­нее всего было изоб­ра­жать аб­стракт­ные по­ня­тия, имена соб­ствен­ные. (14) В этом по­мо­гал ре­бус­ный прин­цип, при ко­то­ром, на­при­мер, знак стре­лы ис­поль­зо­ва­ли не толь­ко для слова «стре­ла», но и для слова «жизнь». (15) Шу­ме­ры по­сто­ян­но при­ме­ня­ли ре­бус­ный прин­цип и за­кре­пи­ли за не­ко­то­ры­ми зна­ка­ми не кон­крет­ное зна­че­ние, а зву­ко­вое чте­ние.

(1) Гео­гра­фи­че­ская обо­лоч­ка яв­ля­ет­ся круп­нейш..м при­род­ным ком­плек­сом Земли. (2) И три внеш­ние обо­лоч­ки Земли  — ли­то­сфе­ра, гид­ро­сфе­ра, ат­мо­сфе­ра  — тесно вза­и­мо­свя­за(н,нн)ы. (3) Так, газы ат­мо­сфе­ры про­ни­ка­ют в воду и в гор­ные по­ро­ды. (4) Вода про­са­чи­ва­ет­ся в зем­ную кору, раз­мы­ва­ет и рас­тво­ря­ет гор­ные по­ро­ды. (5) И далее ча­сти­цы гор­ных пород по­па­да­ют в ат­мо­сфе­ру, а рас­тво­ри­мые ве­ще­ства  — в воду. (6) Всё это про­ис­хо­дит при уча­стии сол­неч­но­го света и тепла. (7) В ре­зуль­та­те та­ко­го вза­и­мо­дей­ствия верх­ние слои ли­то­сфе­ры, вся гид­ро­сфе­ра и ниж­ние слои ат­мо­сфе­ры об­ра­зу­ют еди­ную си­сте­му  — гео­гра­фи­че­скую обо­лоч­ку.

(8) Усло­вия в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке бла­го­при­ят­ны для раз­ви­тия жизни. (9) Мил­ли­ар­ды лет назад в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке по­яви­лись ор­га­низ­мы, ко­то­рые затем на­ча­ли в ней раз­ви­вать­ся и рас­про­стра­нять­ся. (10) Впо­след­ствии они сами стали важ­ней­шим эле­мен­том гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ки, из­ме­нив и объ­еди­нив осталь­ные её части.

(11) Имен­но эти ор­га­низ­мы со­зда­ли «живую» обо­лоч­ку Земли  — био­сфе­ру. (12) Со­глас­но уче­нию о био­сфе­ре Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Вер­над­ско­го, из­вест­но­го рус­ско­го учёного, ака­де­ми­ка, био­сфе­ра со­сто­ит из живых ве­ществ, то есть из всех жи­ву­щих на Земле ор­га­низ­мов, и не­жи­вых ве­ществ, со­здан­ных и пе­ре­ра­бо­тан­ных этими ор­га­низ­ма­ми. (13) Не­об­хо­ди­мо от­ме­тить, что био­сфе­ра на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном дви­же­нии: её раз­ви­тие про­дол­жа­ет­ся и в на­сто­я­щий пе­ри­од су­ще­ство­ва­ния пла­не­ты.

(1) Гео­гра­фи­че­ская обо­лоч­ка яв­ля­ет­ся круп­нейш..м при­род­ным ком­плек­сом Земли. (2) И три внеш­ние обо­лоч­ки Земли  — ли­то­сфе­ра, гид­ро­сфе­ра, ат­мо­сфе­ра  — тесно вза­и­мо­свя­за(н,нн)ы. (3) Так, газы ат­мо­сфе­ры про­ни­ка­ют в воду и в гор­ные по­ро­ды. (4) Вода про­са­чи­ва­ет­ся в зем­ную кору, раз­мы­ва­ет и рас­тво­ря­ет гор­ные по­ро­ды. (5) И далее ча­сти­цы гор­ных пород по­па­да­ют в ат­мо­сфе­ру, а рас­тво­ри­мые ве­ще­ства  — в воду. (6) Всё это про­ис­хо­дит при уча­стии сол­неч­но­го света и тепла. (7) В ре­зуль­та­те та­ко­го вза­и­мо­дей­ствия верх­ние слои ли­то­сфе­ры, вся гид­ро­сфе­ра и ниж­ние слои ат­мо­сфе­ры об­ра­зу­ют еди­ную си­сте­му  — гео­гра­фи­че­скую обо­лоч­ку.

(8) Усло­вия в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке бла­го­при­ят­ны для раз­ви­тия жизни. (9) Мил­ли­ар­ды лет назад в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке по­яви­лись ор­га­низ­мы, ко­то­рые затем на­ча­ли в ней раз­ви­вать­ся и рас­про­стра­нять­ся. (10) Впо­след­ствии они сами стали важ­ней­шим эле­мен­том гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ки, из­ме­нив и объ­еди­нив осталь­ные её части.

(11) Имен­но эти ор­га­низ­мы со­зда­ли «живую» обо­лоч­ку Земли  — био­сфе­ру. (12) Со­глас­но уче­нию о био­сфе­ре Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Вер­над­ско­го, из­вест­но­го рус­ско­го учёного, ака­де­ми­ка, био­сфе­ра со­сто­ит из живых ве­ществ, то есть из всех жи­ву­щих на Земле ор­га­низ­мов, и не­жи­вых ве­ществ, со­здан­ных и пе­ре­ра­бо­тан­ных этими ор­га­низ­ма­ми. (13) Не­об­хо­ди­мо от­ме­тить, что био­сфе­ра на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном дви­же­нии: её раз­ви­тие про­дол­жа­ет­ся и в на­сто­я­щий пе­ри­од су­ще­ство­ва­ния пла­не­ты.

(1) По за­клю­че­нию Япон­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции, по­жи­лым людям для сча­стья нужны три усло­вия. (2) Во-пер­вых, быть здо­ро­вым. (3) Во-вто­рых, эко­но­ми­че­ски не­за­ви­си­мым. (4) В-тре­тьих, со­хра­нять любые увле­че­ния, раз­де­лять их с дру­зья­ми.

(5) Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, то Япо­ния за­ни­ма­ет пер­вое место в мире по про­дол­жи­тель­но­сти жизни. (6) И это го­во­рит само за себя. (7) А вы­со­кий уро­вень ме­ди­цин­ско­го об­слу­жи­ва­ния и пре­иму­ще­ства тра­ди­ци­он­ной на­ци­о­наль­ной диеты сде­ла­ли для япон­цев уход на пен­сию в 65 лет на­ча­лом «вто­рой жизни».

(8) Вто­рая за­да­ча  — обес­пе­чить по­жи­лых людей ма­те­ри­аль­но  — в Япо­нии тоже ре­ше­на.

(9) Но ведь, кроме здо­ро­вья и эко­но­ми­че­ской не­за­ви­си­мо­сти, че­ло­ве­ку пре­клон­но­го воз­рас­та нужны лю­би­мые увле­че­ния. (10) Япон­ский образ жизни бла­го­при­ят­ству­ет и этому. (11) В Стра­не вос­хо­дящ..го солн­ца у жен­щин по-преж­не­му по­пу­ляр­ны ике­ба­на и чай­ная це­ре­мо­ния, у муж­чин  — кал­ли­гра­фия и бо­е­вые ис­кус­ства . (12) Не вы­хо­дят из моды круж­ки баль­ных тан­цев, куда ходят те, кому за 70. ( 13) На­ко­нец, по­жи­лых людей при­зы­ва­ют изу­чать ино­стран­ные языки, так как это спо­соб­ству­ет улуч­ше­нию па­мя­ти.

(14) Быть об­щи­тель­ным, не до­пус­кать, чтобы с го­да­ми сужал­ся круг ин­те­ре­сов,  — вот залог оп­ти­ми­сти­че­ско­го взгля­да на жизнь. (15) А он, в свою оче­редь, обес­пе­чи­ва­ет пси­хи­че­ское здо­ро­вье, что поз­во­ля­ет япон­цу чу(?)ство­вать себя счаст­ли­вым, не­смот­ря на воз­раст.

(1) По за­клю­че­нию Япон­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции, по­жи­лым людям для сча­стья нужны три усло­вия. (2) Во-пер­вых, быть здо­ро­вым. (3) Во-вто­рых, эко­но­ми­че­ски не­за­ви­си­мым. (4) В-тре­тьих, со­хра­нять любые увле­че­ния, раз­де­лять их с дру­зья­ми.

(5) Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, то Япо­ния за­ни­ма­ет пер­вое место в мире по про­дол­жи­тель­но­сти жизни. (6) И это го­во­рит само за себя. (7) А вы­со­кий уро­вень ме­ди­цин­ско­го об­слу­жи­ва­ния и пре­иму­ще­ства тра­ди­ци­он­ной на­ци­о­наль­ной диеты сде­ла­ли для япон­цев уход на пен­сию в 65 лет на­ча­лом «вто­рой жизни».

(8) Вто­рая за­да­ча  — обес­пе­чить по­жи­лых людей ма­те­ри­аль­но  — в Япо­нии тоже ре­ше­на.

(9) Но ведь, кроме здо­ро­вья и эко­но­ми­че­ской не­за­ви­си­мо­сти, че­ло­ве­ку пре­клон­но­го воз­рас­та нужны лю­би­мые увле­че­ния. (10) Япон­ский образ жизни бла­го­при­ят­ству­ет и этому. (11) В Стра­не вос­хо­дящ..го солн­ца у жен­щин по-преж­не­му по­пу­ляр­ны ике­ба­на и чай­ная це­ре­мо­ния, у муж­чин  — кал­ли­гра­фия и бо­е­вые ис­кус­ства . (12) Не вы­хо­дят из моды круж­ки баль­ных тан­цев, куда ходят те, кому за 70. ( 13) На­ко­нец, по­жи­лых людей при­зы­ва­ют изу­чать ино­стран­ные языки, так как это спо­соб­ству­ет улуч­ше­нию па­мя­ти.

(14) Быть об­щи­тель­ным, не до­пус­кать, чтобы с го­да­ми сужал­ся круг ин­те­ре­сов,  — вот залог оп­ти­ми­сти­че­ско­го взгля­да на жизнь. (15) А он, в свою оче­редь, обес­пе­чи­ва­ет пси­хи­че­ское здо­ро­вье, что поз­во­ля­ет япон­цу чу(?)ство­вать себя счаст­ли­вым, не­смот­ря на воз­раст.

(1) Лётчик вышел, тя­же­ло ка­ча­ясь, из ка­би­ны, упал на на­гре­тую солн­цем землю и так про­ле­жал без дви­же­ния не­сколь­ко часов. (2) Но к концу дня, когда солн­це на­ча­ло кло­нить­ся к за­ка­ту, он по­ше­ве­лил­ся, от­крыл глаза и при­слу­шал­ся. (3) Ему по­ка­за­лось, что сол­неч­ный свет шумит усы­пи­тель­но и рав­но­мер­но. (4) За­га­доч­ный этот звук за­ста­вил его сесть и осмот­реть­ся.

(5) Где-то да­ле­ко, почти на самом краю земли, про­кри­чал петух, а в ку­стах за­тре­ща­ла, вер­тясь, какая-то кро­шеч­ная птица с крас­ным хо­хол­ком. (6) «Земля»,  — ска­зал лётчик, и тяжёлый комок под­ка­тил к горлу. (7) Ни­ко­гда до этих пор он не знал и не думал, что Земля так тро­га­тель­на и так нежна.

(8) Го­ло­ва у лётчика кру­жи­лась. (9) И он не видел, как де­воч­ка лет две(н,нн)адца­ти, обык­но­вен­ная меч­та­тель­ная де­воч­ка, лю­бив­шая бро­дить по скло­нам горы и пред­став­лять себя Зо­луш­кой, из­гнан­ной из дому, бе­жа­ла к нему. (10) Она за­ды­ха­лась. ( 11) Она сразу по­ня­ла, что про­изо­шло, что это лежит раз­бив­ший­ся лётчик. ( 12) Она пла­ка­ла и не вы­ти­ра­ла слёз, они сле­та­ли с её по­блед­нев­ших щёк и брыз­га­ли на её руки и свет­лое пла­тье, но после каж­дой тяжёлой слезы глаза де­воч­ки сияли всё боль­ше и боль­ше. (13) Лётчик, оч­нув­шись, уви­дел в этих гла­зах и ла­зурь, и блеск, и неж­ность, и страх за его жизнь, и лю­бовь, такую же неж­ную, как вен­чик со­вер­шен­но кро­шеч­но­го гор­но­го цвет­ка, ще­ко­тавш..го его щёку.

(1) Лётчик вышел, тя­же­ло ка­ча­ясь, из ка­би­ны, упал на на­гре­тую солн­цем землю и так про­ле­жал без дви­же­ния не­сколь­ко часов. (2) Но к концу дня, когда солн­це на­ча­ло кло­нить­ся к за­ка­ту, он по­ше­ве­лил­ся, от­крыл глаза и при­слу­шал­ся. (3) Ему по­ка­за­лось, что сол­неч­ный свет шумит усы­пи­тель­но и рав­но­мер­но. (4) За­га­доч­ный этот звук за­ста­вил его сесть и осмот­реть­ся.

(5) Где-то да­ле­ко, почти на самом краю земли, про­кри­чал петух, а в ку­стах за­тре­ща­ла, вер­тясь, какая-то кро­шеч­ная птица с крас­ным хо­хол­ком. (6) «Земля»,  — ска­зал лётчик, и тяжёлый комок под­ка­тил к горлу. (7) Ни­ко­гда до этих пор он не знал и не думал, что Земля так тро­га­тель­на и так нежна.

(8) Го­ло­ва у лётчика кру­жи­лась. (9) И он не видел, как де­воч­ка лет две(н,нн)адца­ти, обык­но­вен­ная меч­та­тель­ная де­воч­ка, лю­бив­шая бро­дить по скло­нам горы и пред­став­лять себя Зо­луш­кой, из­гнан­ной из дому, бе­жа­ла к нему. (10) Она за­ды­ха­лась. ( 11) Она сразу по­ня­ла, что про­изо­шло, что это лежит раз­бив­ший­ся лётчик. ( 12) Она пла­ка­ла и не вы­ти­ра­ла слёз, они сле­та­ли с её по­блед­нев­ших щёк и брыз­га­ли на её руки и свет­лое пла­тье, но после каж­дой тяжёлой слезы глаза де­воч­ки сияли всё боль­ше и боль­ше. (13) Лётчик, оч­нув­шись, уви­дел в этих гла­зах и ла­зурь, и блеск, и неж­ность, и страх за его жизнь, и лю­бовь, такую же неж­ную, как вен­чик со­вер­шен­но кро­шеч­но­го гор­но­го цвет­ка, ще­ко­тавш..го его щёку.

(1) Крас­ки и свет в при­ро­де надо не столь­ко на­блю­дать, сколь­ко ими по­про­сту жить. (2) Для ис­кус­ства го­дит­ся толь­ко тот ма­те­ри­ал, ко­то­рый за­во­е­вал место в серд­це. (3) Жи­во­пись важна для про­за­и­ка не толь­ко тем, что по­мо­га­ет уви­деть и по­лю­бить крас­ки и свет. (4) Жи­во­пись важна ещё и тем, что ху­дож­ник часто за­ме­ча­ет то, чего мы со­всем не видим. (5) Толь­ко после его кар­тин мы тоже на­чи­на­ем ви­деть это и удив­лять­ся, что не за­ме­ча­ли этого рань­ше.

(6) Фран­цуз­ский ху­дож­ник Моне при­е­хал в Лон­дон и на­пи­сал Вест­мин­стер­ское аб­бат­ство. (7) Ра­бо­тал Моне в обык­но­ве(н/нн)ый лон­дон­ский ту­ман­ный день. (8) На кар­ти­не ху­дож­ни­ка го­ти­че­ские очер­та­ния аб­бат­ства, едва вы­сту­па­ющ..е из ту­ма­на.

(9) Когда кар­ти­на была вы­став­ле­на, она про­из­ве­ла смя­те­ние среди лон­дон­цев. (10) Они были по­ра­же­ны, что туман у Моне был окра­шен в баг­ро­вый цвет, тогда как всем из­вест­но, что цвет ту­ма­на серый.

(11) Дер­зость Моне вы­зва­ла сна­ча­ла воз­му­ще­ние. (12) Но воз­му­ще­ние про­шло, когда лон­дон­цы вышли на улицы, вгля­де­лись в туман и впер­вые за­ме­ти­ли, что он дей­стви­тель­но баг­ро­вый.

(13) Тот­час на­ча­ли ис­кать этому объ­яс­не­ние. (14) Со­гла­си­лись, что крас­ный от­те­нок ту­ма­на за­ви­сит от оби­лия дыма. (15) Кроме того, этот цвет ту­ма­ну при­да­ют крас­ные кир­пич­ные лон­дон­ские дома. (16) Но как бы там ни было, Моне по­бе­дил. (17) После его кар­ти­ны все на­ча­ли ви­деть лон­дон­ский туман таким, каким его уви­дел ху­дож­ник. (18) Моне даже про­зва­ли «со­зда­те­лем лон­дон­ско­го ту­ма­на».

(1) Крас­ки и свет в при­ро­де надо не столь­ко на­блю­дать, сколь­ко ими по­про­сту жить. (2) Для ис­кус­ства го­дит­ся толь­ко тот ма­те­ри­ал, ко­то­рый за­во­е­вал место в серд­це. (3) Жи­во­пись важна для про­за­и­ка не толь­ко тем, что по­мо­га­ет уви­деть и по­лю­бить крас­ки и свет. (4) Жи­во­пись важна ещё и тем, что ху­дож­ник часто за­ме­ча­ет то, чего мы со­всем не видим. (5) Толь­ко после его кар­тин мы тоже на­чи­на­ем ви­деть это и удив­лять­ся, что не за­ме­ча­ли этого рань­ше.

(6) Фран­цуз­ский ху­дож­ник Моне при­е­хал в Лон­дон и на­пи­сал Вест­мин­стер­ское аб­бат­ство. (7) Ра­бо­тал Моне в обык­но­ве(н/нн)ый лон­дон­ский ту­ман­ный день. (8) На кар­ти­не ху­дож­ни­ка го­ти­че­ские очер­та­ния аб­бат­ства, едва вы­сту­па­ющ..е из ту­ма­на.

(9) Когда кар­ти­на была вы­став­ле­на, она про­из­ве­ла смя­те­ние среди лон­дон­цев. (10) Они были по­ра­же­ны, что туман у Моне был окра­шен в баг­ро­вый цвет, тогда как всем из­вест­но, что цвет ту­ма­на серый.

(11) Дер­зость Моне вы­зва­ла сна­ча­ла воз­му­ще­ние. (12) Но воз­му­ще­ние про­шло, когда лон­дон­цы вышли на улицы, вгля­де­лись в туман и впер­вые за­ме­ти­ли, что он дей­стви­тель­но баг­ро­вый.

(13) Тот­час на­ча­ли ис­кать этому объ­яс­не­ние. (14) Со­гла­си­лись, что крас­ный от­те­нок ту­ма­на за­ви­сит от оби­лия дыма. (15) Кроме того, этот цвет ту­ма­ну при­да­ют крас­ные кир­пич­ные лон­дон­ские дома. (16) Но как бы там ни было, Моне по­бе­дил. (17) После его кар­ти­ны все на­ча­ли ви­деть лон­дон­ский туман таким, каким его уви­дел ху­дож­ник. (18) Моне даже про­зва­ли «со­зда­те­лем лон­дон­ско­го ту­ма­на».

(12) Де­ре­вян­ные сту­лья в ком­на­те были мас­сив­ны. (13) Все они были с вы­со­ки­ми то­чен­ны­ми спин­ка­ми, без вся­ко­го лака и крас­ки. (14) Тре­уголь­ные сто­ли­ки сто­я­ли по углам, четырёхуголь­ные  — возле зер­ка­ла. (15) A перед ди­ва­ном  — пре­лест­ный ковёр с пти­ца­ми, по­хо­жи­ми на цветы, и цве­та­ми, по­хо­жи­ми на птиц. (16) Вот и всё убран­ство не­взыс­ка­тель­но­го до­ми­ка, где жили мои ста­ри­ки.

(12) Де­ре­вян­ные сту­лья в ком­на­те были мас­сив­ны. (13) Все они были с вы­со­ки­ми то­чен­ны­ми спин­ка­ми, без вся­ко­го лака и крас­ки. (14) Тре­уголь­ные сто­ли­ки сто­я­ли по углам, четырёхуголь­ные  — возле зер­ка­ла. (15) A перед ди­ва­ном  — пре­лест­ный ковёр с пти­ца­ми, по­хо­жи­ми на цветы, и цве­та­ми, по­хо­жи­ми на птиц. (16) Вот и всё убран­ство не­взыс­ка­тель­но­го до­ми­ка, где жили мои ста­ри­ки.

(13) Юноша ве­се­ло вскрик­нул. (14) И через ми­ну­ту он, охва­чен­ный вне­зап­ным ре­бя­чьим стра­хом, что какое-ни­будь чу­до­ви­ще сей­час за­хо­чет с ним встре­тит(?)ся и схва­тить за ногу, быст­ро по­плыл к бе­ре­гу.

(13) Юноша ве­се­ло вскрик­нул. (14) И через ми­ну­ту он, охва­чен­ный вне­зап­ным ре­бя­чьим стра­хом, что какое-ни­будь чу­до­ви­ще сей­час за­хо­чет с ним встре­тит(?)ся и схва­тить за ногу, быст­ро по­плыл к бе­ре­гу.

(17) Ино­гда дикие гуси са­дят­ся на воду и кри­чат. (18) Тре­вож­ный крик гусей спо­со­бен да­ле­ко раз­но­сит(?)ся пo бе­ре­гу. (19) Но зимой не вы­зы­ва­ет он от­кли­ка. (20) B при­мор­ских лесах в это время почти нет птиц.

(17) Ино­гда дикие гуси са­дят­ся на воду и кри­чат. (18) Тре­вож­ный крик гусей спо­со­бен да­ле­ко раз­но­сит(?)ся пo бе­ре­гу. (19) Но зимой не вы­зы­ва­ет он от­кли­ка. (20) B при­мор­ских лесах в это время почти нет птиц.

(17) В на­сто­я­щее время манул занесён в Крас­ные книги раз­лич­ных стран.

(17) В на­сто­я­щее время манул занесён в Крас­ные книги раз­лич­ных стран.

(11) Даже в бе(с/сс)ко­неч­ной оче­ре­ди за хле­бом в годы войны, даже в по­ез­де, в жёстком ва­го­не, даже в таш­кент­ском трам­вае ве­ли­кий че­ло­век, не знав­ший Ах­ма­то­ву, чув­ство­вал её «спо­кой­ную важ­ность» и от­но­сил­ся к ней с осо­бым ува­же­ни­ем. (12) А она ста­ра­лась дер­жат(?)ся со всеми очень дру­же­ствен­но. (13) И ни­ко­гда не поз­во­ля­ла себе вы­со­ко­ме­рия по от­но­ше­нию к дру­гим.

(11) Даже в бе(с/сс)ко­неч­ной оче­ре­ди за хле­бом в годы войны, даже в по­ез­де, в жёстком ва­го­не, даже в таш­кент­ском трам­вае ве­ли­кий че­ло­век, не знав­ший Ах­ма­то­ву, чув­ство­вал её «спо­кой­ную важ­ность» и от­но­сил­ся к ней с осо­бым ува­же­ни­ем. (12) А она ста­ра­лась дер­жат(?)ся со всеми очень дру­же­ствен­но. (13) И ни­ко­гда не поз­во­ля­ла себе вы­со­ко­ме­рия по от­но­ше­нию к дру­гим.